Спорт, тренировки, качалка, бои без правил

Когда депрессия полезна, или Новый взгляд на эпидемию XXI века

«Депрессия — это расстройство «Я», субъективно воспринимаемый зазор между вами и вашими целями», отметил в своем научном труде о выученном оптимизме легендарный психолог Мартин Селигман (Martin Seligman). Но такое определение депрессии, хотя оно и верно, кажется недостаточным, особенно с оглядкой на множество мучительных физических и психических симптомов заболевания, далеко выходящих за пределы простого пессимизма и хандры.

Возможно, писатель Уильям Стайрон (William Styron) в произведении «Зримая тьма» (Darkness Visible), глубоко личном описании собственной борьбы с депрессией, подошел куда ближе к сути проблемы. Он описал «темное дерево депрессии», «ее необъяснимую агонию» и изнурительную борьбу страдающих от нее людей, которые проводят свои жизни, пытаясь выбраться «вверх и наружу из черных глубин Ада». И все же стремление понять проявления этого феномена пока довольно бесплодно. Как поэты, так и психологи все еще далеки от комплексного понимания причин депрессии, а главное — от того, как лечить ее методами на стыке медицины и гуманитарного знания.

Именно это пытается делать психолог Джонатан Роттенберг (Jonathan Rottenberg) в своей книге The Depths: The Evolutionary Origins of the Depression Epidemic. Это амбициозное и скрупулезное исследование, освещающее путь в бездны души и обратно. Книга полна практических и концептуальных, персональных и универсальных данных, проливающих свет на одну из наименее понятных, но наиболее распространенных и парализующих эпидемий за всю историю человечества.

Примечание для скептиков: прямо сейчас не менее 22% населения земного шара страдает как-минимум от одного симптома депрессии. По данным Всемирной организации здравоохранения, к 2030 году депрессия принесет больше смертей и инвалидностей, чем любые другие факторы, включая рак, инсульт, сердечно-сосудистые заболевания, несчастные случаи и даже войны.

Другая точка зрения

Роттенберг радикально подходит к понятию депрессии — не как к болезни сознания, а как к естественному процессу в рамках эволюции. Это предположение находится в явной оппозиции к нашим культурным представлениям и привычкам, которым свойственно табу на депрессию. Джонатан показывает эту связку в перспективе:

«Так как депрессия — крайне неприятная и вредоносная вещь, то трудно представить, что есть другие способы думать о ней не только как о расстройстве. Тем не менее, привычное представление о депрессии как о болезни несет свои проблемы. Некоторые больные не обращаются за помощью, боясь, что их сочтут дефектными. Другие получают помощь, но приходят к выводу, который часто звучит о нашей системе охраны психического здоровья — она недостаточно эффективна».

Люди до сих пор склонны «шептаться», говоря о депрессии. Для борьбы с ней не свойственны публичные марафоны или кампании со знаменитостями, как это бывает в случае со СПИДом, раком, вирусными инфекциями, диабетом и прочими недугами. Следовательно, сегодня страдающий от депрессии часто остается со своей травмирующей болью один на один.

Вместо того чтобы следовать модели «депрессия как неполноценность», Роттенберг утверждает, что аффективная сфера знания — или эмпирические исследования настроения — лежит в основе понимания депрессивных состояний. Определив настроение как «внутренние сигналы, мотивирующие и направляющие поведение», он утверждает, что наши тела являются «совокупностью адаптаций, эволюционным наследием, помогающим нам выживать и размножаться в условиях неопределенности и риска», и вырисовывает фон нового понимания депрессии:

«Система настроений — это великий интегратор. Он принимает информацию из внешнего и внутреннего миров и суммирует то, что является благоприятным или неблагоприятным в плане достижения ключевых целей, связанных с выживанием и размножением. После того как цель поставлена, система настроения отслеживает прогресс на пути к ее достижению. При возникновении незначительных препятствий усилия умножаются. Если прогресс невозможен по вине непреодолимого препятствия, система настроения останавливает усилия».

В рамках этой модели настроение несет эволюционную функцию посредника между стратегиями выживания. Роттенберг провел ряд экспериментов, показавших, что негативное настроение мобилизует психоэмоциональные ресурсы эффективнее, когда задача становится слишком сложной. Например, когда участников исследования намеренно ввели в негативное настроение, после чего поставили перед ними сложную задачу, их кровяное давление обострилось — это признак мобилизации ресурсов тела, повышения бдительности и усилий.

Но если задача непреодолимо трудна, настолько, что успех становится невозможным, обострения активности не происходит, и система настроения снижает усилия. В этом смысле настроение — почва, из которой растет депрессия. Это не произвольное состояние, случайно овладевающее нами, но сито, просеивающее цели, которых стоит добиваться, от целей, гарантированно ведущих к разочарованию. Роттенберг утверждает, что наше отношение к системе настроения формируется тем, как мы о ней говорим. Наша лексика по этой сфере заросла токсичными культурными конструктами, от которых буквально кровоточит язык.

«Одна из удивительных особенностей системы настроения — то, как много операций прооисходит неосознанно. Настроение, как и большинство видовых адаптаций, не связано с языком и культурой. Тем не менее, одни и те же слова приходят на ум большинству людей, размышляющих о настроении: мы бываем «безумными», «грустными», «радостными». Мы влюблены в язык до упомомрачения, поэтому как у дилетантов, так и у серьезных ученых возникает соблазн приравнять значения используемых нами слов к состояниям настроения.

Это большая ошибка. Стоит отказаться от лингвоцентричного восприятия настроений, даже если нашей гордыне будет тяжело признать, что важнейший элемент ментального инструментария человека практически идентичен таковому у кроликов и канареек.

Цепляясь за миф об уникальности человека, мы ставим себя в нелегкое положение. С одной стороны, это означает, что мы отказываем в возможности испытывать настроения тем людям, которые еще не освоили язык и соответствующую лексику (дети) или потеряли его/ее (страдающие болезнью Альцгеймера). Детям, как и козам или шимпанзе, не хватает слов для выражения внутренних сигналов, запускающих/отслеживающих усилия по поиску пары, еды или нового друга. Но их настроение все равно определяет поведение, даже если название этих состояний им незнакомо.

Язык не определяет настроение, и не является обязательным для его формирования. Все, что требуется для этого — некоторая способность к бдительности и сознательному восприятию, в том числе восприятию боли и удовольствия. А это, безусловно, доступно всем млекопитающим».

Что такое «настроение»?

Тем не менее, Роттенберг предостерегает: «Когда мы говорим о чувствах, они кажутся нам единственной дверью в настроение». Вместо этого нам нужно изучить различные особенности ума, мозга и поведения, чтобы нарисовать объемную картину депрессии и человеческих настроений. На самом деле, важная часть головоломки кроется в существенном различии между чувствами, или эмоциями, — и настроением. Эмоции — более сиюминутные, недолговечные реакции в отличие от настроений, рост и увядание которых занимает гораздо больше времени. Роттенберг объясняет, что настроения «являются суммой общих сигналов вокруг нас, и обычно в них сложнее разобраться». Наша глубокая зависимость от настроений, а не от чувств — особенность, делающая нас людьми и отличающая от других видов. Эта особенность дает нам возможность использовать язык и сложные системы символов.

«Наша сильная зависимость от символических представлений также определяет, почему у нашего вида перепады настроений проходят сильнее, чем у других. Нам бывает грустно, когда умирает мама Бэмби, или на другом континенте голодают люди, или когда закрываются заводы, а наша команда проигрывает на мировом турнире. Хотя есть основные типы потерь, болезненные для любого вида, но емкость языка вводит в наше восприятие больше объектов, и меняет систему настроения».

И все же, несмотря на всю нашу эмоциональную утонченность и изощренность, мы поразительно слепы ко многим реальным триггерам и причинам настроений, и часто скатываемся в «сторителлинг», или ошибочную характеризацию своих состояний. Роттенберг связывает это с возвращением к депрессии.

«Несмотря на наше глубокое стремление объяснить настроения, обычный человек не может увидеть наиболее важные факторы, влияющие на его внутреннее состояние. Система настроения, как выдающийся интегратор, реагирует на многие потенциальные объекты, и большинство сил, влияющих на наш настрой, скрыты от сознательного восприятия (например, гормоны стресса или состояние иммунной системы). Как правило, истории, которые мы рассказываем себе для описания (и оправдания) своих настроений — только истории.

Мы должны осознать основные источники депрессии и установить над ними контроль. Для этого необходимо сделать шаг назад и заменить иллюзорную модель «депрессия как дефект» совершенно иным подходом. Научный подход к настроениям должен быть как историческим, так и интегративным, ибо мы не сможем понять, почему подавленное настроение настолько распространено, пока не поймем механизмы явления, его потенциал (возможную глубину) и интегративные функции настроения — ведь на людей воздействует множество различных сил (зачастую скрытых) одновременно, снижая настроение и развиваясь в серьезную депрессию».

Позитивные стороны депрессии

Но прежде чем окончательно перестать рассматривать депрессию как недуг, нуждающийся в лечении, Роттенберг указывает, что как позитивные, так и негативные состояния ума имеют свои преимущества и недостатки.

«Мы все рождаемся со способностью к высоким и низким настроениям, но ценность всех этих состояний почти всегда выше, чем цена. Так же, как порывистые люди могут быть ответственными, высокие настроения все чаще рассматриваются как имеющие «темную сторону». Иногда они провоцируют безрассудство, импульсивность и даже деструктивное поведение. Точно так же у подавленного настроения можно выделить недостатки и преимущества. С этой точки зрения, депрессия следует за нашей адаптацией к плохому настроению, как тень — это неизбежный результат естественного процесса, который нельзя однозначно назвать хорошим или плохим».

Так каковы эволюционные преимущества депрессивных настроений? Существует несколько теорий. Согласно одним данным, они помогают ослабить возбуждение в процессе конфронтации и таким образом облегчают де-эскалацию конфликтов. Когда проигравший просто уступает, а не борется до смерти, это позволяет сохранить жизнь и здоровье. Другие оценивают заниженные эмоциональные состояния как «стоп-механизм», который ограждает человека от заведомо недостижимой, либо опасной цели. Еще одна теория концептуализирует плохое настроение как инструмент для принятия более эффективных решений — дурной настрой придает нам созерцательности, что помогает в анализе окружающей среды и решении особо трудных задач.

На самом деле, последнее подтверждено многими экспериментами, и в первую очередь новаторской работой психологов Луна Абрамсона (Lyn Abramson) и Лорен Эллоу (Lauren Alloy). В рамках работы эта роль негативных состояний была названа «депрессивным реализмом». Это исследование послужило толчком для многих других экспериментов, в том числе для следующего, за 2007 год.

Австралийский психолог Джозеф Форгас (Joseph Forgas) обнаружил, что краткие стимуляции настроения изменяют способности людей к дискуссии. По сравнению с обсуждением определенной темы (социально-экономической) в позитивном настроении, дискуссия в негативном состоянии (после просмотра десятиминутного фильма о раковых больных), содержала более эффективные и убеждающие факты на заданную тему, а также обоснованные предложения. Темой дискуссии было повышение платы за обучение, а также земельное право. Последующий анализ установил, что основная причина, по которой обеспокоенные или подавленные люди казались более убедительными, в том, что их аргументы были богаче на конкретные детали. Исследователи смогли предположить, что угнетенное, печальное настроение, как минимум в типичных случаях, делает человека более осознанным, скептичным и осторожным при анализе информации из окружающей среды.

Вам может показаться, что утверждение пользы депрессивных состояний противоречит здравому смыслу, но Роттенберг напоминает, что «множественный эффект является отличительной чертой адаптации».

«Чтобы осознать непреходящую ценность таких состояний, нужно обдумать, что бы случилось, не имей мы потенциала для них. Подобно тому, как животные, не знавшие тревоги, давным-давно были уничтожены хищниками, не знавшими жалости, мы и прочие живые существа, вероятно, совершаем необдуманные поступки и дорогостоящие ошибки».

В поддержку этой концепции Роттенберг цитирует невероятно поэтичный отрывок Ли Стрингера (Lee Stringer) из его эссе «Fading to Gray», изданного в 2001 году в рамках сборника Unholy Ghost: Writers on Depression (Несвятой дух: писатели о депрессии).

«Возможно то, что мы называем депрессией — не совсем расстройство, но, сродни физической боли, род тревоги, предупреждающий нас: что-то несомненно идет не так; возможно, настало время остановиться и взять тайм-аут настолько, настолько нужно, заполняя наши души, не имеющие адресата».

Темные цвета спектра

Тем не менее Роттенберг осторожно указывает на то, что тяжелая депрессия не имеет эволюционной выгоды — напротив, парализует и отмечена «искажениями мышления, что является абсолютной противоположностью депрессивному реализму». На самом деле, сильно озадачивает то, что ученые до сих пор не нашли эффективных методов разграничения продуктивно-депрессивных состояний от их опасных для здоровья аналогов.

Сегодня не существует спектра настроений с гранью, отделяющей психическое здоровье от тяжелой депрессии. Роттенберг считает, что изучение внутренних состояний и настроения — ключ к получению такой информации. Он различает более мягкие подавленные состояния, которые называет поверхностной депрессией, и периоды длительного, тяжелого эмоционального упадка, которые называет глубокой депрессией, и пишет:

«Поверхностная депрессия — признак адаптивности, в то время как глубокая депрессия — неадаптивное расстройство».

Убедительное доказательство модели спектра, а не жесткого бинарного разделения на норму и расстройство, исходит из того, что поверхностная и глубокая формы депрессии расслоены на множество схожих факторов риска. Это позволяет предположить, что настроение, изменяющееся по континууму интенсивности, имеет общий знаменатель. Здесь Роттенберг выражается элегантно:

«Не обращая внимание на это, мы уподобляемся синоптикам, использующим разные модели для прогнозирования просто теплых и очень жарких дней, не принимая во внимание общие факторы, формирующие температуру воздуха».

Так в чем же источник депрессивных состояний? Роттенберг указывает на три различных, но взаимосвязанных триггера: объясняемость, эволюционная значимость и время. Он пишет:

«Современные психологические теории постулируют, что мы быстрее восстанавливаемся после плохого события, если можем легко его объяснить. Можно предположить, что события, вызывающие смешанные чувства или сбивающие с толку, являются мощными стимулами к стойким подавленным состояниям.

Неразрешимые дилеммы по темам, представляющим эволюционную значимость — как выбор партнера — становятся источниками подавленных состояний. Время, в которое происходят неприятности, тоже имеет значение. Многочисленные исследования показывают, что ранние жизненные травмы, такие как физическое или сексуальное насилие, закладывают основу для медленного распространения тревожности и депрессии».
Когда депрессия полезна, или Новый взгляд на эпидемию XXI века





2017-04-08 01:00:09
комментарии:
В корне не согласна депрессия это болезнь и это доказанно которую надо лечить так как если человек будет прибывать долго в таком состояние начинает так же страдать его здоровье органы.Одного ученого даже выгнали так как он конкретно доказал что деппресия это опасная болезнь требующая лечения и конечно нам легче закрыть глаза на это что б было меньше работы но коль ты по шел учиться что б помогать людям и ты знал как это будет то надо прекращать ныть а тем более брать деньги с больных людей.Это я ко всем врачам обращаюсь.
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

'прекращать брать деньги с больных людей'? То есть, врачи за бесплатно работать должны? О, вау.
оставил Donald Ortiz, дата 2017-04-07 01:15:41

то-есть зарплата из бюджета - это бесплатно ?
оставил Maria Garner, дата 2017-04-07 01:15:41

Врач должна быть самая высокооплачиваемая профессия по всему миру. Пример:США . Никто никого не обязан лечить бесплатно зарубите себе на носу. Мечтаю чтоб из налогов убрали страховые взносы в фонд ОМС и вся медицина стала платной
оставил Philip Lomonaco, дата 2017-04-07 01:15:41

я имеллва в виду брать деньги когда человек лежит на кушетки и ему срочна нужна операция а ее не делают так как ждут пока родственники их привезут если для вас это нормально то что скажу таких как вы тысячи
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

я согласна с вами что работа врача должна оплпчиваться по достоинству но врачей от бога а не которые протирали штаны за деньги своих родителей
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

так же интересна работая бы вы в онкологии вы бы взяли деньги с матери зная что ее дочь умрет и вы ни чем помочь не сможете и я говорила о депрессии и не надо как тут все люди любят переводить тему а не говорить на основную
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

я посмотрела вы очень любите животных и еще очень молоды тогда когда бабушка принесет вам ранненую собаку но сами понимаете денег у нее нет как поступите вы поможете или ваша рука даже не дрогнет раз вам не заплатила бедная старушка
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

'таких, как Вы иысячи'. Девушка, а Вы вообще кто такая, чтобы другим оценку давать? Вы с собой разберитесь, а потом уже на других пеняйте. А то много таких : человека не знают, а выводы делают. Аж смешно, если честно.
Если человек лежит на кушетке, как Вы выразились, и врачи специально не делают ничего, а ждут денег, то это уже прямое вымргательство и здесь надо вызывать либо полицию, либо в прокуратуру писать. Да, таких много, но не все такие.
оставил Donald Ortiz, дата 2017-04-07 01:15:41

все ясно без коменатирев в вашу сторону мне с собой разбираться не надо я пол жизни прожила жить вам
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

Анастасия, животному я помогу и за бесплатно. Их я люблю, Вы верно заметили. А вот насчёт людей это касается очень и очень не многих и я повторяю, не смейте судить человека, которого Вы не знаете. Вы не имеете на это никакого права
оставил Donald Ortiz, дата 2017-04-07 01:15:41

я не знаю, сколько Вы там прожили. Я на Вашу страницу не заходила и мне это не интересно. Суть комментария Вы, надеюсь, поняли.
оставил Donald Ortiz, дата 2017-04-07 01:15:41

мне вам не чего сказать ваша позиция мне ясна .суть коменнатария вообще не по делу этой страницы и я ее поняла более я не намеренна отвечать вам научитесь хотябы вежливости и жалости у тех же животных
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

Анастасия, вежливости.. а я Вам грубила? И где же? А жалость у меня есть, но повторю для не внимательных, она не для всех
оставил Donald Ortiz, дата 2017-04-07 01:15:41

за то тут вы имеете право и я ни кого не судила милая детка .а вы прочтите свои комы мне и увидете посланный вами мне негатив.Удачи
оставил Richard Herrman, дата 2017-04-07 01:15:41

я сказала правду. А эти все 'детка' и тому подобное, оставьте для детей и своих знакомых
оставил Donald Ortiz, дата 2017-04-07 01:15:41

У меня была послеродовая депрессия
оставил Emerson Sajovic, дата 2017-04-07 01:15:41

У меня была послеродовая депрессия
оставил Emerson Sajovic, дата 2017-04-07 01:15:41


- Спорт, тренировки, качалка, бои без правил связаться с авторами сайта | карта сайта Яндекс.Метрика